Альбом «Miserere», 1997

Автор: Mishonet
Непросто рассказать об этом альбоме, третьем сольном альбоме Брюно. Кажется, если слушать все его работы в том порядке, в котором они увидели свет, то эффект, произведенный «Miserere» будет подобен эффекту разорвавшеся бомбы.

К сожалению, в мои руки «Miserere» попал наоборот, последним и большинство входящих в него песен я к тому моменту уже успела услышать, так что в моем случае никакой неожиданности, увы, не вышло. Теперь же, слушая «Miserere» вновь и вновь, я понимаю - вот только сейчас по-настоящему понимаю - насколько же он на самом деле хорош. Это во всех отношениях высокопрофессиональная работа: здесь и вокал, и композиции, и аранжировки - все просто замечательно. Единственное, к чему пожалуй, хочется, придраться - это звук. Голос Брюно звучит немного неестественно, немного выше обычного, причем порой на верхах к нему «для красоты» добавляется совершенно ненужное эхо.

Начинается и заканчивается альбом «Miserere» одноименной композицией(две версии аранжировки – современная и классическая). Вещь достаточно известная, ее авторы, Боно и Зуккеро («U2»), в свое время написали ее как посвящение Паваротти. Широко известно исполнение этой песни Андреа Бочелли, «четвертым тенором» мировой оперной классики. Пельтье спел ее, и с тех пор именно его вариант по праву считается лучшим.

Именно песне «Miserere» альбом обязан своим существованием, по крайней мере существованем в том виде, в каком мы его знаем. Ибо несколько приунывший после неудачи с первыми двумя дисками (а провал первого альбома и более чем скромный успех «Defaire L’amour» согласитесь, сложно назвать как-то иначе), Брюно вовсе не торопится с выпуском очередного.

Можно сказать, что дело решил случай. На концерте, посвященном памяти погибших во время наводнения в Сагенэ, Брюно предложили исполнить «Мизерере», ту самую «Мизерере», что в то время входила в его репертуар в качестве... пародии на оперное пение. Концерт транслировался по национальному телевидению.

Брюно принял предложение, и с того дня с комедиантством было покончено: следующим же утром на музыкальные магазины обрушился настоящий шквал звонков с требованиями как можно скорее заполучить «ту самую песню».

Отныне перед Пельтье открылись все двери. Именно после этого триумфа знатоки и музыкальные критики с удивительным единодушием принялись прочить ему оперную карьеру. Оно и неудивительно, ведь «Miserere» и задумана и написана именно таким образом, чтобы дать вокалисту возможность продемонстрировать все грани, все нюансы своего мастерства и голос Брюно, конечно, предстает здесь во всем блеске своего великолепия, властвуя над торжественной музыкой безраздельно.

Но вот… не знаю, как вы, а я так очень рада, что Пельтье так и не внял добрым советам приобщиться к цеху профессиональных оперных теноров, а предпочел идти своим собственным путем. Этот удивительный певец слишком многогранен, чтобы искусственно ограничивать себя каким-то одним жанром, пусть даже самым благородным из существующих. Кроме того, я привыкла доверять его вкусу и считаю, что как все, что он делал до сих пор, было неизменно хорошо и правильно, так и то, чего он делать не стал – выбор наверняка не менее правильный и разумный.

Он может петь мощно и прекрасно, а может перейти на едва слышный шепот, может сорваться в фальцет или грозно рычать, выбирать хард-роковые баллады или «Аве Марию», сыграть любую роль или остаться собой - его будут слушать. Всегда. Альбом «Miserere» имел ошеломляющий успех. В Канаде диск сразу же разошелся огромными тиражами, дважды стал платиновым, а Брюно получил двух «Феликсов»: как лучший исполнитель года и как автор лучшего альбома в жанре поп-рок. Но главной и самой ценной, пожалуй, для него наградой стали признание и популярность.

Кстати, о жанре. Подавляющее большинство вошедших cюда композиций вернее всего было бы отнести именно к рок-музыке. Конечно, если не пытаться классифицировать вещи, котрые неподвластны классификации в принципе - такие, как «Miserere» и «Ma Vie», где в одно волшебное целое сливаются голоса фортепьяно, скрипки, виолончели и голос Брюно... Вообще, любые попытки рационализации творчества Пельтье, причисления выбираемой им музыки к какому-либо определенному направлению заранее обречены на неудачу. Слишком непростое это блюдо, чтобы вот так легко было взять и разложить его на составные ингредиенты.

С одной стороны, это действительно рок-музыка, представленная во множестве вариаций: от легонького фолка до самого настоящего хард-рока. Но вот голос, царящий над ней, все-таки слишком мало походит на голос рок-певца в традиционном понимании этого слова. Весьма разнообразен и точно так же неоднозначен состав используемых инструментов: от традиционного набора гитар и ударной установки до уже упомянутых выше скрипок и виолончели.

Но есть еще кое-что, что принципиально отличает творчество Брюно от творчества основной массы групп, играющих рок. Что? На этот вопрос лучше всего ответила бы за меня цитата из книги Алексея Рыбина «Кино с самого начала»:

«…Очень уж часто проходило в песнях (рокеров) желание что-то открыть, чего-то впустить или выпустить, куда-то пойти, и все это должно обязательно связываться с преодолением чьего-то сопротивления, противостояния... Гребенщиков же был абсолютно неагрессивен, он не бился в стену и не ломился в закрытую дверь, ни с кем не воевал, а спокойно отходил в сторонку, открывал другую, не видимую для сторожей дверь и выходил в нее. При этом в его неагрессивности и простоте чувствовалось гораздо больше силы, чем в диких криках и грохоте первобытных рокеров. Они хотели свободы, отчаянно сражались за нее, а Б. Г. уже был свободен, он не воевал, он просто решил и стал свободным.» (с)

Речь у Рыбина идет о Гребенщикове, но думаю, что все то же самое, лишь с незначительной поправкой на эпоху и обстоятельства, можно отнести и к Пельтье.

Рок-музыка, из которой убрали агрессию, но не в ущерб энергии - вот наиболее, на мой взгляд, верное определение. Даже выбирая для себя достаточно «тяжелую» музыку, Брюно при этом никогда и никуда не рвется, не ломится, не впадает в яростную ажитацию, не стремится кому-нибудь что-либо доказывать, стучать головой об стенку, а гитарой - об пол. В нем просто нет злости. Грусть – есть, и много, задумчивость есть, есть мечтательность, и есть доброта, очень-очень много доброты, а вот злости – нет ни капли…

А еще у него есть сила: огромная, кажущаяся почти безбрежной мощь, сотканная из умения, уверенности и безупречной красоты.. Когда слышишь эту музыку, кажется, он и сам прекрасно знает это и, когда поет, не меньше нашего наслаждается чудесным ощущением обретенного могущества.

Отныне - почти всесилен, неудержим и, наверное, уже немножко бессмертен.